О том, что началась война Петров узнал из телевизора. Заметался по квартире от распахнутого шифоньера до небритого отражения в ванной. Нашел камуфляжные штаны, снял с антресолей походные башмаки, сменил белье. Позвонил кому-то, простился с кем-то, покидал все горой в горбатый рюкзак и уехал. По дороге в горле у Петрова трепыхалось, дыхание комом стояло в груди, губы сами дергались, как будто вспоминали какую-то детскую разлуку. В автобусе и метро была духота, и Петров еле уворачивался от людей, придерживая рукой за спиной огромный рюкзак. На широкой, как водопад, подземной лестнице, его толкнули, он закружился, потерял равновесие и тяжело повалился навзничь жуком. Петров звал на помощь уйму времени, но вспомнить смог только скользнувшее мимо лицо девушки с оттенком азиатского в форме глаз. Потом его схватили, оттащили в какой-то угол, спрашивали документы, дважды показали пистолет в ответ на неопределенную просьбу. Петров собрался в горячий ком и пружиной вырвался на волю. Грубые голоса мгновенно остались позади, на Петрова навалилась толпа, несколько раз его ударили в бок, течение увлекло его в сторону, закружило, снова мелькнул пол, чужие отвратительные башмаки и разные мужские носки. Послышался мат, из толпы вынырнул человек с видеокамерой в сопровождении тоненькой и подвижной блондиночки, тыкавшей пальцем в Петрова. Горел красный глазок, девушка стояла спиной и почему-то было понятно, что она что-то оживленно говорит в камеру. Потом она вдруг обернулась и Петров заметил, что ее фигуру наполовину перекрывает ее сложенное из букв имя с указанием ее внутрителевизионной должности. Надпись пропала, и Петров уже ясно ощутил под собой ворс ковра, глыбу дивана за спиной, увидел табуретку, топорщившую к потолку свои костяные ножки. Девушка из телевизора протягивала в сторону Петрова, словно разделочный нож, микрофон и хищно ждала ответа на неуслышанный им вопрос.